В социальной сети Instagram распространилось видеообращение, в котором говорится, что среди узбекских девушек всё чаще встречаются случаи суррогатного материнства, а национальное законодательство пока не сформировало чёткие нормы и порядок регулирования этого вопроса. Автор обращения подчеркнул необходимость разработки отдельных правовых механизмов для защиты прав и интересов матери и ребёнка.
В нашем законодательстве отсутствует определение понятия суррогатного материнства. Поэтому для его толкования обратимся к другим отраслям науки. Суррогатное материнство относится к вспомогательным репродуктивным технологиям, при которых в процессе беременности и рождения ребёнка участвуют три стороны:
Генетический (биологический) отец — лицо, предоставившее свою половую клетку (сперму) для оплодотворения и давшее согласие принять на себя отцовские обязанности после рождения ребёнка;
Генетическая (биологическая) мать — лицо, предоставившее свою яйцеклетку для оплодотворения и давшее согласие принять на себя материнские обязанности после рождения ребёнка;
Суррогатная мать — женщина, берущая на себя обязательство выносить и родить ребенка, зачатого из половых клеток генетических родителей.
В статье 207 Семейного кодекса Республики Узбекистан предусмотрен порядок установления родительства в отношении ребенка, рожденного в подобных обстоятельствах. Согласно ей, если супруги в браке дали письменное согласие на перенос эмбриона другой женщине, запись их в качестве родителей ребенка возможна только с согласия женщины, родившей ребёнка. Если она на это не согласна, сведения о родителях вносятся в запись акта о рождении на основании её указания.
Генетические родители считаются законными супругами, принимающими ребёнка, рождённого с помощью суррогатной матери. Суррогатное материнство может осуществляться как на возмездной, так и на безвозмездной основе. Однако специальные правовые нормы, детально регулирующие этот процесс, пока в полной мере не сформированы. В 2019 году вопрос о законодательном закреплении суррогатного материнства поднимался в парламенте Узбекистана, однако соответствующие нормы были исключены из проекта закона «Об охране репродуктивного здоровья граждан» как «преждевременные», и обсуждение завершилось безрезультатно. Поэтому на практике между суррогатной матерью, генетическими родителями и медицинским учреждением заключается трёхсторонний договор на основе взаимного соглашения.

Суррогатное материнство регулируется в разных государствах по-разному. Например, в большинстве штатов США, в Украине и Грузии суррогатное материнство законно и права генетических родителей защищены. В других государствах — в частности, в Великобритании, Канаде и Австралии — разрешено только безвозмездное, то есть некоммерческое суррогатное материнство. В Германии, Франции, Италии и Турции суррогатное материнство запрещено, к тому же с 2024 года Италия распространила этот запрет и на своих граждан, обращающихся за суррогатным материнством за рубежом. Опыт показывает, что укрепление национального законодательства в Узбекистане также важно для защиты интересов матери и ребёнка.
Как уже отмечалось, в законодательстве отсутствует точный порядок регулирования суррогатного материнства. Это создает высокую вероятность угрозы для будущего суррогатной матери и ребёнка.
Например, данная ситуация может открыть путь к тяжким преступлениям — торговле людьми и их внутренними органами, принуждению женщин и девушек. Ведь в социальных сетях можно наблюдать, как обещаемые за суррогатное материнство вознаграждения и условия проживания превосходят друг друга по привлекательности (1,2,3).
По данным журналистского расследования, число узбекистанок, обращающихся в клиники Грузии, заметно растёт; большинство из них — социально незащищённые женщины, в одиночку воспитывающие нескольких детей. По словам анонимных собеседниц издания, за вынашивание одного ребёнка они могут получить от 13 до 25–30 тысяч долларов США.
Внимание к теме суррогатного материнства — это не просто отстаивание законных интересов, но и поиск верного решения для судьбы каждого человека, участвующего в этом процессе.